Царский калейдоскоп

kaleidoscop_spb


"Калейдоскоп". Посредники уличных акций.


Previous Entry Share Next Entry
Гладиаторы.
Танец
flaerty wrote in kaleidoscop_spb
«Рим победили христиане! – говорил один неудавшийся драматург, сидя среди десятка людей, старательно изображавших его верных учеников. – Рим стоял на воинской и гражданской доблести. Этой доблести детей учили на живом примере: водили на гладиаторские игры. На этих играх лучшие из бойцов поверженных армий Рима, взятые победителями в плен, дрались на арене друг с другом и с дикими зверями, отважно нападали, защищались и умирали. Для детей они были кумирами, образцом для подражания; дети учились жить и умирать как эти бойцы. Тут появляются христиане, противопоставляют себя Риму и, разумеется, попадают на арену. На арене христиане не дерутся со зверями, а позволяют им себя растерзать. С не м6еньшим, кстати, мужеством. Звери или разрывают их на части моментально, или, наоборот, пасуют и не проявляют агрессии. А зрители – смотрят, и дети – смотрят. И восхищаются, и берут пример. Дети продолжают учиться мужеству, пусть и другому, а взрослые по привычке продолжают учить детей мужеству так, как они привыкли: водя их на игры. Удивительно ли, что через несколько поколений все римляне стали христианами?»

«Говорить о гомосексуализме, - писал другой неудавшийся драматург, - надо в античной стилистике, языком древних греков и римлян, для которых он был естественным явлением».

С первым тезисом приходится согласиться.
Со вторым тезисом придётся поспорить.
Если бы мы жили в Риме, где гомосексуализм – обычное явление и даже не повод для пересудов, а христианство – опасная, запретная и скандально известная секта, то держу пари – мы были бы не гомосексуалистами, а христианами.
Здесь эпиграф кончается.

«Чем вы лучше других?» - спрашивают нас. «Мы не лучше других, мы такие же, как все!» - отвечаем мы. «Мы понимаем, что вы такие же, как все, но чем вы лучше всех?» - продолжают нас спрашивать, и вот уже мы сами начинаем задаваться вопросом: «А чем мы лучше всех?»
Мы лучше стоим.
Мы стоим посреди арены, и во всех ярусов Колизея на нас смотрят равнодушные римляне и их неравнодушные дети. Мы привлекаем внимание, поскольку на нас сейчас будут спускать зверей. Звери тоже привлекают внимание, да. Мы ничем не лучше зверей. У них, как и у нас, люди будут учиться. Они сами так решили, не спросив нас, чему мы можем их научить.

«Мы ничему не можем вас научить! Оставьте нас в покое, не вытаскивайте на телеэкраны, не обсуждайте в школах, не бейте!» - «Да, вы ничему не можете нас научить, но фашисты вас гнали, и коммунисты вас гнали, и диктаторы вас гнали, и либералы вас гнали, и мы по привычке будем учиться бороться с врагом на вас! Они же были не дураки, они же чего-то от вас хотели»!», и вот уже мы сами начинаем задаваться вопросом: «А чему мы можем научить притесняющих нас и гоняющих нас?»
Мы помним то что они забыли.

Единственное таинство, которое есть в нашей субкультуре, - таинство Выхода-в-Свет. По-английски его называют «сoming out», «выход наружу», по-русски – «камингаут». Таинство раскрытия себя враждебного миру без отречения от себя, выход под летящие камни с гордо поднятой головой. Это таинство когда-то было и у христиан – в те времена, когда исповедь была прилюдной, посреди площади, а не с глазу на глаз с церковным чиновником. Даже к Богу можно обратиться с вопросом «Господи, зачем ты меня создал такой?» - и поставить ударение не на «такой», а на «зачем», ибо пути Господа неисповедимы, и раз он нас создал – то что-то хотел сказать этим миру, а потому - пусть объяснит это и нам!
Знаете, когда я в первый раз Вышла-в-Свет? За полтора года до того, как я вошла в Тему. Парадокс? Ничуть! Когда я Входила-в-Свет второй раз, публично признаваясь в том, что я – лесбиянка, я вспоминала первый, гораздо более страшный Выход – когда я призналась в том, что пишу стихи. В первый раз было страшнее, и радость отчаянья была глубже. Это было одно и то же Таинство.

Знаете, что означает слово «гей» по-английски? «Отважный». «Отважная». «Тот, кто не боится». «Та, которая не боится». Великая честь и высокий титул. Это не характеристика личной жизни, это отметка о способности Выйти-в-Свет. Кто не может – не достоин этого имени. Для таких есть и другие имена.
Мы неизбежно победим, поскольку умение Выходить-в-Свет – именно то качество, за которое римляне держат нас на арене.
Мы победим, и это очень плохо: после нашей победы мы забудем своё таинство, как забыли его христиане после своей победы.

Проверьте. Сравните. Убедитесь, что Тема – самая больная тема. Стоит о ней заикнуться – и начинается скандал. Даже пустом месте. Тема, которая в других культурах была, а порой и остаётся совершенно нейтральной, стала у нас Темой с большой буквы, запретной и скандальной. Почему? Почему ты пишешь о смерти, о доверии, о вкусе, о запахе, о звуке – тебя не слушают, а как только ты заикнёшься об однополой любви – сотня комментов и срач на три листа? Потому, что мы стоим на арене. Римлянам не важна я целиком, римлянам важен интересующий их фрагмент. Наиболее зрелищный и поучительный для их детей. Эти подробности моей биографии римляне вырвут из меня с мясом, растиражируют в таблоидах и пустят на телеэкраны, чтобы их дети с верхних рядов Колизея не пропустили поучительного зрелища.
Мне следовало бы молчать, скрываться и таить. Не только для того, чтобы освободиться, но хотя бы для того, чтобы сорвать им их игру. Я знаю, как следовало бы, но я не могу: шея не сгибается, и радость Таинства Открытия Себя перевешивает все разумные доводы.

Общественное внимание стало нашей второй кожей. Мы одеты им, как одеты дождём. Мы не заслужили его, а получили в дар. Как ранние христиане.
«Правы ли вы, что пользуетесь вниманием, которое приковываете к себе, в своих личных целях?» - спрашивают нас. Спрашивают так часто, что мы и сами задаёмся вопросом: «Правы ли мы, что пользуемся вниманием, которое приковываем к себе, в своих личных целях?» - и запальчиво отвечаем: «А почему бы и не использовать в своих целях то, что стало нам вместо кожи?»
А потому, что мы никогда не использовали это внимание в ЛИЧНЫХ целях. Здесь – главная подтасовка.
Личная цель – покой и счастье. Мы же, получается, дружно стремимся к обратному? Не забывайте, что гладиаторы не получают прибыли от гладиаторских игр! Нами и общественным вниманием, которое мы приковываем, пользуется в личных целях кто-то другой. Не тот, кому нужно это внимание, а тот, кому всё равно, как отвести его от себя.

Я знаю, когда сломались гладиаторские игры. Они сломались в тот момент, когда из важного урока детям превратились в зрелище для праздных взрослых. «С точки зрелища». Катон понял бы, что христиан нельзя травить зверями: травить зверями можно только доблестных воинов, достойных подражания! Императорам стало уже всё равно, кого травить зверями – лишь бы плебс перенаселённой столицы, «концлагеря моей мечты», был занят кровавым зрелищем, а не достижениями императора и нравами двора. Из детского сделали взрослое, из важного - фальшивое. За это и поплатились.
Да, мы всегда оказываемся в центре крупных скандалов. Но неужели это мы затеваем, устраиваем и раскручиваем скандалы? Делать нам больше нечего! Нет, это нас бросают в огонь, как сырые ветви, чтобы создать дымовую завесу и отвести общественное внимание от опасных для себя тем.
Обсуждают коррупцию? А тут гей-скандал. Обсуждают фальсификации на выборах? А тут гей-скандал. Обсуждают платное среднее образование? А тут гей-скандал. Обсуждают аресты мирных граждан? А тут гей-скандал. Козырная карта, перебивающая всё. Можно без конца гордиться, что ты – самая сильная карта, но пора бы и оскорбиться тем, что тобой играют.

Мы – на арене. Нам не видно, что находится за её пределами. На арене мы заботимся только о том, чтобы выжить или не опозориться, но в итоге всё равно получаем смерть и позор. Мы не замечаем, насколько своевременно проведение очередных гладиаторских игр и от каких поражений императора оно должно отвлечь внимания праздных римлян. Нам просто не до этого.
Тем, кто жадно следит за каждым нашим движением, поворачивая большой палец вверх или вниз, тоже не до этого.
Значит, распорядители игр добились своего.

«Разделяй и властвуй» - старый принцип. Новый принцип – «Отвлекай и властвуй», но и в нём есть место старым традициям: «Разделяй и тем самым отвлекай!»
Неужели мы одни на этой арене?
О, нет. Не одни.
Обсуждают фальсификации на выборах? А тут девушки спели в церкви. Обсуждают платное среднее образование? А тут мусульмане предпочитают шариат закону. Держат голодовку протеста в Астрахани? А тут кукла грозится взорвать кукольный театр. Жареных тем много, и каждая из них появляется очень вовремя. Каждую из этих карт разыгрывают ловкие преферансисты, и разыгрывают вслепую, как разыграли вслепую и оставили за решеткой Надю. И сейчас, чтобы не обсуждать аресты мирных граждан, обязательно выпустят на арену какого-нибудь очередного зверя, а на съедение ему отдадут что-нибудь святое.
Что считать святым? То, за что много народа готово рвать глотку. У распорядителей гладиаторских игр пухлые таблицы святости. Христианство первым номером? Если наступить им на мозоль, то зрелище получится шумным. Что вторым номером? Искусство? Сейчас подберём спарринг-партнёра и стравим! А почему бы и не с христианством? Что там дальше? Права человека? Гордость за страну? Кровные узы? Память и уважение к предкам? Свобода слова? Святость для распорядителей игр измеряется исключительно числом людей, способных оскорбятся одновременно. Святость в Колизее измеряется в децибелах.
Сначала возникает заказ на скандал. Потом – количественный анализ святости. Потом – выбор пары гладиаторов. Потом дают немного свободы, то есть поднимают решетки, ведущие из камер на арену. Люди и звери радуются свободе грызть друг друга и затевают грызню, а зрители следят за грызнёй так, что из стен Колизея можно спокойно красть целые каменные блоки – никто не заметит.
Распорядителей игр выдаёт только время, вернее – своевременность игр, за каждой из которой стоит поражение где-то там, далеко-и-неинтересно, за-пределами-столицы. Время существует для зрителей – но не существует для тех, кто на арене. Им бы выжить. Что гладиаторам, что людям. Когда зрители начинают жить чувствами пляшущих на арене – для них время исчезает тоже. На этом нехитром эффекте и построены гладиаторские игры.

Разумеется, главной целью ЛГБТ-сообщества не может стать анализ ситуаций, послуживших причиной усиленной раскрутки того или иного скандала, затрагивающего нас. Главной и наиболее естественной целью остаётся спасение своих близких и самозащита, как и у всех остальных людей (не удивляет ли это вас? не шокирует ли?) Однако надо помнить: игры будут повторяться до тех пор, пока они отвечают интересам распорядителей. А с учётом числа проблем, которые требуется обойти, игры будут происходить непрерывно. До последнего гладиатора и последнего голодного зверя.
Ловить за руку распорядителей игр – не самоцель для ЛГБТ-сообщества, но – одна из задач. Надо чётко понимать, что у каждого айсберга есть подводная часть. Главной же задачей выявление первопричин может стать для моего «Калейдоскопа», клуба посредников уличных акций, если среди гладиаторов найдутся Спартаки. Среди всех гладиаторов. В том числе и тех, кто мечтает свернуть мне шею, и кому раньше мечтала свернуть шею я сама.
Руки кукловодов, пойманных за руку, – очень неплохой трофей. Гораздо лучший трофей, чем шеи тех, кто умеет держать голову высоко и за это попадает на экраны. Зачем мне чужие шеи, если у меня самой есть такая же? Если все мы – ранние христиане, включая даже несчастных зверей?

Сижу и думаю: «Спартак – чемпион!» - это экстремистский лозунг?

?

Log in